Счастливый человек — враг экономики
Опубликовано 25 Окт 2008
Рубрики: Свобода | Comments Off
На днях ВЦИОМ обнародовал шокирующие результаты опроса о том, кому на Руси жить хорошо. Оказалось, самые несчастные люди у нас живут в самых богатых городах: Москве и Санкт-Петербурге.
Впрочем, если почитать труды социологов, изучающих свойства счастья в современном мире, шок быстро проходит. Москвичи с питерцами лишь подтверждают общемировую тенденцию. Грустные лица, истерзанные нервы и депрессивные настроения — неизбежное побочное явление экономического роста. По крайней мере, в тех странах, которые впрягаются в европейскую систему ценностей.
Вот данные, опубликованные в книге американского политолога Роперта Лейна «Потеря счастья в условиях рыночной демократии». Название говорит само за себя. За последние 30 лет доход на душу населения в США с учетом инфляции вырос более чем вдвое. Доля домов с посудомоечными машинами — в 5,5 раза, домов с кондиционерами воздуха — в 7. Означает ли это, что американцы стали жить лучше-веселее? Ни капельки. За эти годы число тех, кто считает себя счастливыми, уменьшилось на 14 млн. человек. Количество разводов удвоилось. Число самоубийств среди подростков утроилось. Уровень тяжких преступлений вырос вчетверо. Население тюрем возросло в 5 раз. Количество людей, которые считают, что от них в этой жизни ничего не зависит, увеличилось вдвое.
Аналогичная ситуация в других странах Запада. Согласно результатам исследования, проведенного Детским фондом ООН UNICEF, за 20 лет число самоубийств утроилось во Франции, увеличилось более чем вдвое в Норвегии и Австралии и выросло наполовину в Великобритании и Канаде. Среднестатистический японец в 5 раз богаче поляка, а процент счастливых людей в этих странах одинаковый.
Парадокс ХХ века: становясь объективно богаче, люди становятся субъективно несчастней. Этот феномен уже давно терзает лучшие умы западной социологии, и терзания эти не совсем бесплодны. Как люди, далекие от мистики, ученые сразу отмели тезисы типа «деньги — зло». Будь это так, тогда почему в богатых нефтеносных странах востока со счастьем все в порядке? Значит, проблема в другом. Жители США, Европы и даже Москвы с Питером как-то не так используют те возможности, которые дает им экономический рост.
Я даже очень живо могу себе это представить. Жила себе семья в панельной двушке, оставшейся от родителей, денег хватало на самое необходимое, дети видели, что родители еле сводят (но сводят!) концы с концами, и особо не выпендривались. Скромный досуг семья проводила традиционно: ходили в театры, музеи и походы по красивым местам подмосковья-ленинградья. Читали книжки, пели под гитару, когда дома собирались гости, и на вопросы социологов, счастливы ли они, эти люди пожимали плечами: «Да вроде счастливы».
И вот однажды им улыбнулась удача. Папа стал больше зарабатывать. Экономика сообразила, что ей необходимы специалисты в реальном секторе. И нашла папу. Сначала все обрадовались. Сделали в двушке косметический ремонт, купили маме шубу, папе хороший мобильник, детям игровые приставки, собаке роскошную искусственную кость и всем вместе — бескрайний плазменный телевизор. Потом взяли в кредит корейский автомобиль. Папа стал торчать в пробках и позже приходить домой. Мама начала ворчать, что ей некуда выйти в своей шубе. Дети целыми днями стали резаться в стрелялки, у них упала успеваемость, родителей первый раз в жизни вызвали в школу.
Уступая шипению жены, папа устраивает ее на работу. У детей появляются компьютеры, они погружаются в ЖЖ. У супруги — свой автомобиль, она тоже вязнет в пробках. Дома ни у кого уже не хватает сил друг с другом разговаривать, ходят по двум комнатам как тигры в клетке. Так жить больше нельзя, и папа решается на покупку более просторной квартиры. Измучившись и изругавшись на этапе поиска жилья, семейство, наконец, впрягается в новый кредит и с вожделением ждет, когда застройщики сделают свое дело. Они тянут волынку, а тут еще дальние родственники из поселка Пьянский Перевоз накатили с просьбой дать взаймы — надо отмазывать ребенка-лоботряса от тюрьмы. Уверений, что большую часть семейных доходов пожирает кредит, и слышать не хотят. Пришлось родственников послать. По ночам папе стал сниться прадедушка, который, умирая, завещал: «Живите дружно». Папа начинает страдать бессонницей.
Наконец, с опозданием на полтора года застройщики выдают ключи, предоставив семье счастливую возможность увязнуть в ремонте. Разрываясь между работой, дизайнером, молдаванами, стройрынком и уже не интересуясь, где супруга пропадает допоздна и почему у детей круги под глазами, папа делает ремонт в замечательном кирпичном элитном доме, все более задаваясь вопросом: зачем ему эта шикарная квартира? Кто в ней будет жить? Семья? Какая — вот эта?
Ремонт замедляется, папа все реже отвечает на звонки детей, а когда отвечает, его голос как-то чрезмерно возбужден, особенно по вечерам. Жена замечает в его мобильнике новые женские имена и облегченно вздыхает, радуясь, что ее собственные ночные похождения теперь называются не предательством, а всего лишь симметричным ответом.
Однажды, когда вся семья чудом оказывается в сборе, в доме раздается телефонный звонок. Папа с полминуты держит трубку возле уха, говорит «нет» и сбрасывает вызов. «Это социологи, — отвечает он на вопрос жены. — Спрашивали, считаем ли мы себя счастливыми людьми». Все расходятся по своим комнатам. Никто не спорит.
Нам так долго твердили про «не в деньгах счастье», что мы теперь не готовы мириться с другим тезисом: «не только в деньгах счастье». Деньги — это как объем двигателя автомобиля. Есть оптимальное сочетание массы транспортного средства и мощности движка. Чрезмерное отклонение от этих пропорций чревато катастрофой. Деньги всего лишь расширяют возможности, а это еще не счастье, но уже испытание. «Не справился с управлением возможностями» — этот диагноз примеряют на себя все больше жителей крупных и богатеющих городов России и всего мира.
Экономике не выгоден счастливый человек. Она поощряет максимизаторский подход в сфере потребления: «Выбери лучшее», «Не иди на компромисс», «Ведь ты этого достойна». Счастливый человек мало потребляет и, вообще, способен понимать крамольные для экономики вещи: «Всех денег не заработаешь», «Лучшее — враг хорошего», «Не имей сто рублей»… Представьте на минуту, что люди всей земли перестали жевать жвачку. И решили всю жизнь пользоваться одним и тем же мобильным телефоном. И раздумали выбрасывать вполне крепкие джинсы потому, что они вышли из моды. Экономика бы рухнула.
Счастливый человек — враг экономики. Но это не наши проблемы. Это проблемы ее, экономики. Пусть она приспосабливается к нам, а не мы становимся ее рабами. Слово «счастье» произошло от слова «часть». А слово «достаток» — от слова «достаточно».
Вы стали зарабатывать в 2 раза больше? Поздравляю: у вас появилась замечательная возможность подарить себе какой-нибудь высококачественный геморрой. Продать среднекалиберную квартиру рядом с метро и впрячься в бесконечное строительство особняка в 20 км от МКАД. Сбыть свою «Шкоду», купить в кредит гоночную «Мазду», как у Жанны Фриске в «Дозоре», и, стоя в пробке, беситься от того, что 250 лошадей под капотом стонут от бессилия. Избавиться от скромного, но стабильно работающего бизнеса, вложиться в большое дело, работать в 3 раза больше, чем раньше, и забыть, кто такие жена и дети.
А может, для начала взять отпуск, съездить на какой-нибудь греческий остров, послушать прибой и подумать: а ведь я счастлив. Так какого рожна мне дергаться?
Дмитрий Соколов-Митрич, «Известия»
Связанные записи:
Зачем Вам нужен начальник?
Опубликовано 08 Июнь 2008
Рубрики: Самореализация, Свобода | Comments Off
Однажды я сидел в кафе, и туда пришла группа программистов. Они выглядели знакомо. Я провожу практически все свое время, работая с программистами. Но с этими было что-то не так. Им чего-то не хватало. Учитывая то, что я невольно подслушал из их разговоров, они достаточно умны и, похоже, работают в весьма приличной компании. Так что же меня смущало?
Моя точка зрения искажена уникальным образом, т.к. почти все программисты, которых я знаю, являются основателями собственных проектов. Мы профинансировали уже много таких стартапов, я провел с их основателями массу времени и не слишком знаю других программистов. Парни в кафе выглядели как программисты, к которым я привык, но они были наемными работниками, а не основателями. И это просто удивительно, насколько они отличались.

Вы скажете: какая разница? Я думаю, что дело даже не в том, что в основателях стартапов есть нечто особенное, чего не хватает наемным рабочим. На самом деле они просто ведут такой образ жизни, который более естественен для человека. Я был в прошлом году в Африке и видел на воле множество животных, которых ранее наблюдал лишь в зоопарке. И меня поразило, какие они разные. Особенно львы. Львы на воле выглядят раз в десять более живыми. Как будто это вообще другие животные. И видеть тех ребят в кафе было для меня похожим на то, как если бы я посмотрел на львов в зоопарке после нескольких лет наблюдения за ними на воле.
Что же такого неестественного в работе на большую компанию? Корень проблемы в том, что люди не предназначены для того, чтобы работать в таких больших группах. В природе каждый подвид животных процветает в группах определенного размера. Стадо антилоп может насчитывать 100 взрослых особей, бабуинов — 20, львов — редко больше 10. Похоже, люди тоже созданы работать в группах, но исследования и наблюдения говорят: группа до 8 человек работает хорошо; когда их число 20, ими уже трудно управлять; а группа из 50 человек по-настоящему неповоротлива.
Компании знают, что большие группы не работают, поэтому они делят себя на части. Но чтобы координировать эти части, им приходится вводить кое-что новое — начальников. Меньшие группы всегда упорядочены в виде древовидной структуры, а ваш босс — это точка, где ваша группа прикреплена к дереву. В группе на уровень выше ваш босс представляет всю вашу группу. Группа из 10 начальников — это не группа из 10 человек, работающих вместе обычным образом. На самом деле, это группа из групп. Это означает, что для того, чтобы 10 менеджеров работали друг с другом как обычная группа из 10 индивидуумов надо, чтобы каждая группа, работающая под каждым из этих менеджеров, работала как один человек. На практике это никогда не удается.
Каждый человек в компании имеет свободу действия, обратно пропорциональную размерам дерева-иерархии. Группа из 10 человек внутри крупной организации — это своего рода ложный клан. Количество людей, с которыми вы взаимодействуете, как раз правильное. Но кое-чего не хватает — личной инициативы. Древние кланы имели больше свободы. У вожаков было немного больше власти, чем у остальных членов клана, но они, в целом, не говорили им, что и когда делать. Проблема в том, что в группе выше по иерархии вся ваша группа — это один виртуальный человек. Ваш босс — это просто способ наложения ограничений на вас.
Например, продукты питания являются прекрасной метафорой для объяснения того, что неправильно в работе обычного типа. Если вас выбросить в произвольной точке сегодняшней Америки, то практически любая пища в округе будет вредной для вас. Люди не созданы, чтобы есть белую муку, сахар-рафинад, кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы и гидрогенизированное растительное масло. И все же, если вы исследуете ассортимент среднего продуктового магазина, то обнаружите, что эти четыре ингредиента ответственны за большинство калорий.
Но если «нормальная» еда так вредна для нас, почему же она так распространена? Есть две главные причины. Одна из них в том, что она более притягательна в текущий момент времени. Может, вы и почувствуете недомогание через час после того, как съели эту «пиццу», но первые два кусочка превосходны на вкус. Вторая причина — экономия на масштабе. Производство «быстрой еды» легко масштабируется, производство свежих овощей — нет. Что означает: а) «быстрая еда» дешеле, и б) имеет смысл вкладывать средства в ее маркетинг. Если людям придется выбирать между чем-то дешевым, широко разрекламированным, привлекательным в краткосрочной перспективе и чем-то дорогим, неясным и привлекательным в долгосрочной перспективе, как вы думаете, что выберет большинство?
То же самое и с работой. Средний выпускник технического вуза хочет работать в Google или Microsoft, т.к. это признанный бренд, это безопасно и они сразу же получают неплохую зарплату. Это эквивалент той пицце, что они съели на обед. Отрицательные моменты проявятся позже и лишь в виде легкого чувства недомогания. А работники стартапов, таким образом, похожи на тех странных приверженцев здорового питания: хотя их и меньшинство, но они живут так, как предназначено жить человеку.
Если вы часть организации, которая дает каждому человеку свободу в обратной пропорции к размеру дерева, то вы встретите сопротивление, если попытаетесь сделать что-то новое. Это выглядит как неизбежное следствие большого размера. Это так даже в самых умных компаниях. Я недавно разговаривал с основателем, который думал начать стартап сразу после окончания колледжа, но пошел работать в Google, потому что считал, что сможет научиться там большему. Он научился там не так много, как ожидал. Программисты учатся, делая, а большинство вещей, которые он хотел делать, он не мог. Посреди тормозов из-за унаследованного кода, накладных расходов работы в огромной организации и ограничений, накладываемых интерфейсами, которые разрабатывали другие группы, он только мог попытаться сделать маленькую часть того, чего ему хотелось. Он сказал, что гораздо больше научился, создав свой стартап, несмотря на тот факт, что ему пришлось заниматься кроме программирования всеми другими делами компании.
Если вам не позволяется воплощать новые идеи, вы перестаете их генерировать. И наоборот: когда вы можете делать все, что угодно, у вас больше идей по поводу того, чем вы могли бы заняться. Хотя работа в маленькой компании не обязательно означает свободу. Древовидная структура больших организаций устанавливает верхнюю планку свободы, а не нижнюю. Глава маленькой компании вполне может оказаться тираном. Но большая организация по своей структуре становится им.
Люди, которые приходят к нам из больших компаний, часто выглядят несколько консервативно. Но, определенно, большая часть этого консерватизма — приобретенная. Я знаю, потому что видел, как он выгорает. И это лишний раз убеждает меня, что работать на себя или небольшую группу — естественный образ жизни для программиста. Основатели, приходящие в «Y Combinator» часто несут с собой дух притесняемых беженцев. Три месяца спустя они меняются: у них появляется настолько больше уверенности, что они становятся как бы на несколько дюймов выше. Они выглядят и более обеспокоенными и более счастливыми одновременно. И это в точности, как бы я описал львов, живущих на воле.
Пол Грэм, полный перевод статьи в блоге «Как продать»
Связанные записи:
Идиотами рождаются или становятся?
Опубликовано 04 Май 2008
Рубрики: Идиотека, Свобода | Comments Off
Человечеству с самого начала нужны были идиоты. Если не будет «идиотов», то не будет и «мудрецов». Мало кто заглядывает в глубинные слои общественного механизма, но способ его функционирования может быть классифицирован лишь как полностью преступный. Общество нуждается в категориях и ступеньках иерархии. Мы называем кого-то идиотом лишь в сравнении с тем, кто кажется разумным… Но откуда они берутся?
Пожалуй, 90% идиотов становятся такими в результате воспитания, 1% рождаются таковыми, и еще 9% рождаются таковыми из-за тех первых 90%.

С детства многие знают: чтобы мы ни говорили, чтобы ни делали, это часто неправильно. Всегда найдется какой-то «взрослый», который скажет: «Не делай этого!». Естественно, мы начинаем бояться говорить или делать что-то по собственному усмотрению. Нас любят, если мы послушные, если придерживаемся предложенных правил и указаний. И наказывают, если своевольничаем. Нет лучше способа предотвратить внутреннее развитие человека — гнобить за попытки самостоятельно вставать на ноги и любить, если он просто имитатор.
Всех учат жить по готовым чужим шаблонам, в обход своей подлинной природы. И это основная причина появления такого количества идиотов в мире. Но они всегда были острой необходимостью для небольших групп людей, чтобы утверждать их эго, чтобы возноситься и иметь рычаги управления. Если бы каждый жил в соответствии со своей природной индивидуальностью, не играя в чужие игры, то все т.н. политические и прочие лидеры нервно курили бы в сторонке, мучаясь от непризнания.
Но человека продолжают отвлекать. Родители, учителя, школа, университет, религии, соседи, политики — каждый пытается сделать нас кем-то еще, кроме нас самих. Вся система образования не образовательная. Она лишь создает рабочих, служащих, начальников, полицейских и солдат. Приходится сопротивляться, чтобы защитить себя. Если мы не делаем этого, каждый готов подрезать нам корни. Очень редко рядом оказываются люди, дорожащие нашей свободой быть самими собой. Потому что человека, центрированного в себе, нельзя эксплуатировать, нельзя поработить, нельзя унизить, нельзя навязать свою систему ценностей.
Нациям нужны идиоты, иначе кто будет воевать? Миру нужны идиоты, иначе как люди будут богатеть на труде, на крови других? Цивилизации нужно как можно больше неразумных людей, иначе кто тогда станет коммунистом, демократом, православным, католиком или буддистом? Кто тогда пойдет на выборы и поддержит очередного представителя «разумной» элиты? Вся структура общества построена таким образом, чтобы очень немногие люди эксплуатировали миллионы других, делегируя эту возможность вниз по всем ступеням. И подобный обман продолжается уже так долго, что выглядит вполне естественно. И мы все еще продолжаем идти по тому же старому маршруту.
Связанные записи:
Превед, медвед! Или как не ошибиться в выборе…
Опубликовано 02 Март 2008
Рубрики: Свобода | Comments Off
Иногда кажется, что социальные правила являются основной потребностью человеческих существ. Все же ни одно общество до сих пор не помогло человеку по-настоящему реализовать себя…
«Так какого же рода отношения существуют между индивидуальностями и обществом, и как они могут помогать друг другу эволюционировать?»
Во всем существовании лишь человек нуждается в правилах. Ничто живое не имеет такой потребности. Человек нуждается в законах, правительствах, судах, армиях, милиции, потому что он потерял естественное поведение как у животного, но еще не достиг нового естественного статуса. Он остается как бы в преддверии. Он ни здесь, ни там; он в хаосе. Чтобы контролировать этот хаос, нужны законы. Если человек действительно станет человеком — не только по названию, но и в реальности, — ему не нужны будут никакие правила. Осознанность в них не нуждается.
Проблема отношений индивидуальности и общества усложнена еще тем, что силы, вовлеченные в процесс контролирования, — суды, государства, религии — получили столько власти (а как иначе они бы функционировали?), что люди оказались в сложном добровольном рабстве. Теперь, когда разные учреждения получили рычаги управления, развитие человечества, по большому счету, не входит в их интересы. Они вовсе не хотят, чтобы человек менялся.
Если эволюционируют индивидуальности, общество рассеивается. Общество существует лишь потому, что индивидуальностям не позволено эволюционировать. Общественный аппарат веками контролирует человека и наслаждается собственной властью и престижем. Он не готов позволить ему развиваться и дорасти до той точки, в которой он и его учреждения станут бесполезными. Люди из различных структур (государственных, религиозных, общественных и пр.) потеряют работу, а вместе с ней власть и положение.
Таким образом, те, кто был нужен поначалу для защиты человечества, превратились, по сути, в его врагов. Но это вовсе не означает, что с ними нужно бороться. Те, кто так поступает, пытаясь получить видимость свободы, автоматически скатываются назад на новый виток неосознанности. Единственный выход из этого хаоса — внутреннее освобождение, безмолвный рост в собственном сознании, и этому таки невозможно помешать.


(голосов: 8, средний: 4.5 из 5)
(голосов: 1, средний: 4 из 5)
